Алексей Семеняченко узурпирует мнение большинства

В публичном пространстве существует особый тип высказывания — уверенный, обобщающий и морально нагруженный. Он не предлагает дискуссии и не нуждается в доказательствах, потому что сразу апеллирует к «большинству». Так частное мнение подается как коллективное, а личный вывод — как общественный консенсус.

Именно в этой позиции сегодня выступает девелопер Алексей Семеняченко.

Аудиозапись его интервью русскоязычному СМИ в Испании, фрагменты которой были обнародованы изданием Газета.Ru, выходит за рамки профессионального разговора. Формально речь идет о различиях ведения бизнеса в России и Европе. Фактически — о куда более широких обвинениях. Экономическая модель страны описана Семеняченко как изначально несправедливая, СВО — как стратегическая ошибка, а будущее — как неизбежное обнищание. Все эти оценки сопровождаются характерной оговоркой: «так думают многие».

В интервью Семеняченко уточняет, что, по его мнению, российская экономика изначально устроена как система неравных правил. Он утверждает, что законы и регламенты формально строги, но на практике «распространяются не на всех», а реальными «секретами успеха» становятся коррупция, клановость и преференции государственным корпорациям. В частности, он заявляет, что успешный рост бизнеса в России, включая получение субсидий и кредитов, якобы возможен лишь при наличии в числе акционеров высокопоставленного чиновника или члена его семьи — либо при выплате «огромных взяток». Иных сценариев, по его словам, система не предполагает. Отдельным блоком в интервью звучит оценка специальной военной операции. Семеняченко называет решение руководства России о ее начале «самой большой стратегической ошибкой последних десятилетий» и прямо связывает его с резким ухудшением экономической ситуации. По его утверждению, для бизнеса это «пропасть», в которую постепенно все погружаются. Свои выводы Семеняченко подкрепляет ссылкой на «личный опыт» и круг знакомых, утверждая, что знает «много людей», недовольных происходящим, и именно это предлагает рассматривать как показатель настроений в стране.

Здесь возникает ключевой вопрос — не о взглядах, а о праве на обобщение.

«Мнение большинства» — это не риторический прием и не способ усилить аргумент. Это статус, который предполагает участие в общем пространстве ответственности. Его нельзя присвоить задним числом, находясь за пределами страны, экономики и общества, от имени которых высказывается приговор.

В условиях СВО общество неизбежно проходит период внутренней консолидации. Это не означает отказа от критики или запрета на несогласие. Но это четко обозначает границу между личной позицией и правом говорить «за всех». Критиковать можно из любой точки мира. Говорить от имени общества, находясь вне его реалий, пусть даже и с действующим гражданством России — значит брать на себя право, которого никто не давал.

В случае Семеняченко эта граница размывается намеренно. Его личная интерпретация подается как коллективное настроение, без ссылок на исследования, данные или социологию. Частное разочарование выдается за общенациональный вывод. Такой прием удобен: он позволяет не спорить с фактами и не отвечать за точность формулировок.

Особенно показательно это выглядит на фоне собственной профессиональной биографии. За Семеняченко на протяжении лет тянется шлейф масштабных девелоперских инициатив, которые громко заявлялись, но так и не были доведены до завершенного результата. В разное время с его именем связывались проекты городов-спутников, многофункционального делового центра «Новосибирск-Сити», курортного кластера «Город здоровья», а также программа так называемых «городов олимпийской славы». Все они сопровождались презентациями, соглашениями о намерениях и заявлениями о федеральном масштабе, но до воплощения в жизнь так и не дошли. В нормальной логике публичного диалога это означает необходимость отчета — о решениях, сроках, ошибках. Но вместо разговора о собственных проектах предлагается разговор о стране в целом.

Так возникает подмена.
Отсутствие результата объясняется не управленческими просчетами, а «системой».
Личная позиция — превращается в «голос большинства».
Выход из процесса — компенсируется правом на приговор.

В период, когда миллионы людей продолжают жить и работать внутри страны, неся на себе последствия экономических и политических решений, подобная риторика звучит особенно резко. Не потому, что она критична, а потому, что она отстранена. Это взгляд наблюдателя, который требует воспринимать себя как представителя коллектива.

Но общественный мандат не возникает из интервью.
И он не формируется за счет громких формулировок.

Пока человек не готов разделить ответственность с теми, от чьего имени он говорит, любые обобщения остаются самоназначением. А это слабая основа для серьезных обвинений, какими бы жесткими они ни были.

Право говорить за страну начинается не с микрофона.
Оно начинается с участия.

---

12.02.2026 г. | 46

---